Решение по делу 1-4/2015


Распечатать:     Сохранить:                            

.

Приговор

Именем Российской Федерации

18 февраля 2015 года                                                                  город Улан-Удэ

Улан-Удэнский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего – судьи Доржиева В.Д., при секретаре Бутухановой Б.Л., с участием государственных обвинителей: заместителя военного прокурора Улан-Удэнского гарнизона подполковника юстиции Юрочкина А.С. и помощника военного прокурора Улан-Удэнского гарнизона лейтенанта юстиции Белякова А.И., потерпевших У. и К., подсудимого Соколова М.И., защитника – адвоката Белозора О.Н., представившего удостоверение № и ордер №, рассмотрев в открытом судебном заседании, в расположении войсковой части 00000 уголовное дело в отношении военнослужащего войсковой части 00000 <воинское звание>

Соколова М.И., родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, <национальность>, <гражданство>, <семейное положение>, <состав семьи>, <сведение о наличии судимости>, <данные об образовании>, проходящего военную службу ДД.ММ.ГГГГ, проживающего по адресу: <адрес>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного пунктом «в» части 3 статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации,

установил:

Соколов М.И., являясь должностным лицом, выполняющим организационно-распорядительные функции, и начальником по воинскому званию и должности для личного состава вверенной ему роты войсковой части, дислоцированной в <адрес>, ненадлежаще исполнял свои обязанности вследствие небрежного отношения к службе, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов подчиненного ему военнослужащего К., причинение тяжкого вреда здоровью У. и смерть Б.

Так, ДД.ММ.ГГГГ, около <указание времени>, на учебном полигоне войсковой части, подсудимый, в соответствии с планом занятий с личным составом роты, проводил тактические занятия по отработке действий подразделения в обороне по занятию укрытия, в качестве которого использовалось инженерное сооружение в виде «землянки» с перекрытием, выполненным из сухих жердей, деревянных досок и фанеры.

Желая в ходе занятия сымитировать боевую обстановку, Соколов М.И. решил использовать ранее найденный им взрывпакет – промышленно изготовленное взрывное устройство малой мощности.

Нарушая, вследствие небрежного отношения к службе, требования пунктов 3.1.3, 3.3 «Требований безопасности при проведении учений и занятий по боевой подготовке Вооруженных Сил Российской Федерации» от 2002 года, разработанных Главным управлением боевой подготовки Вооруженных Сил Российской Федерации, и пункта 32 «Инструкции по организации и проведению имитации ударов высокоточного оружия, авиации, огня артиллерии, инженерных и химических заграждений», утвержденной приказом командующего Сухопутными войсками ВС СССР от 27 июля 1985 года № 50, запрещающих бросать взрывпакет на другие объекты ближе 25 метров от личного состава и в расположение подразделений, проводить имитацию огневым способом взрывания, а также пунктов 2, 3 Приложения № 9 «Наставления по организации и проведению общевойсковых тактических учений», введенного в действие приказом главнокомандующего Сухопутными войсками – заместителем Министра обороны Российской Федерации от 1 ноября 2003 года № 178, предписывающих обязательное обеспечение личного состава, задействованного в организованных занятиях, положенными видами индивидуальной защиты – касками армейскими, Соколов М.И. в момент времени, когда внутри инженерного сооружения находился личный состав роты, не обеспеченный касками, бросил на его перекрытие взрывпакет с зажженным фитилем, что повлекло его взрыв.

В результате этого перекрытие сооружения обрушилось, вследствие чего действиями подсудимого потерпевшим по неосторожности были причинены: К. – закрытая черепно-мозговая травма, повлекшие легкий вред его здоровью, У. – тупая сочетанная травма головы и туловища, повлекшая тяжкий вред его здоровью, Б. – открытая черепно – мозговая травма, от которой ДД.ММ.ГГГГ потерпевший умер.

Подсудимый Соколов М.И. виновным себя в изложенном выше признал и пояснил, что ввиду отмены в этот день прыжков с парашютом, он стал проводить с личным составом подразделения занятия по тактической подготовке, в соответствии с ранее утвержденным командованием план-конспектом, в учебном лагере разведчиков, расположенном недалеко от взлетно-посадочной площадки вертолетов. В ходе отработки команды по занятию укрытия, он решил произвести имитацию артиллерийского обстрела сооружения, в котором укрылись военнослужащие, используя для этого ранее найденный им взрывпакет. Посчитав сооружение надежным, а личный состав роты – защищенным имевшимися у них десантными шлемами, он, находясь в 7 – 8 метрах от сооружения, бросил в его направлении взрывпакет с зажженным фитилем. Взрывпакет после броска отрекошетил на перекрытие сооружения, которое от взрыва обвалилось. После этого из сооружения стали выбегать военнослужащие, при этом <воинское звание> Б. вывел наружу под руки <воинское звание> К2. А.Ю.. Подойдя к Б., он увидел на его голове, возле левого уха кровь, а лицо было обсыпано песком. На его вопросы потерпевший ответил, что на его голову упало обрушившееся перекрытие. После этого он доставил <воинское звание> Б. в травматологическое отделение военного госпиталя, где потерпевшему была сделана операция. ДД.ММ.ГГГГ в часть пришло сообщение, что Б. умер.

Виновность подсудимого подтверждается следующими, исследованными в суде доказательствами.

Из исследованных в суде выписок из приказов командира войсковой части 00000 от 24 июня 2014 года №, от 1 июля 2014 года № и от 2 июля 2014 года № соответственно, следует, что <воинское звание> Соколов М.И. назначен на должность командира роты вновь прибывшего пополнения, а <воинские звание> Б.., У. и К. зачислены в списки личного состава данного подразделения и назначены на воинские должности.

Как видно из выписки из приказа командира войсковой части 00000 от 5 августа 2014 года № и выписки из расписания занятий, на ДД.ММ.ГГГГ с личным составом роты, в числе других подразделений, запланировано проведение прыжков с парашютом.

Из план-конспекта командира роты <воинское звание> Соколова М.И., утвержденного ДД.ММ.ГГГГ командиром батальона, видно, что одним из учебных вопросов занятий по воздушно-десантной подготовке с личным составом подразделения является отработка нормативов по действию подразделения в обороне по занятию укрытий.

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля М., данных им в ходе предварительного следствия, видно, что ввиду отмены запланированных на ДД.ММ.ГГГГ прыжков с парашютом с личным составом роты, Соколов М.И., примерно в 12 часов 40 минут, стал проводить с личным составом подразделения на учебном полигоне войсковой части, расположенном рядом с аэродромом, тактические занятия по отработке различных нормативов. Около 16 часов этого же дня, ему со слов командира войсковой части стало известно, что во время проведения этих занятий в результате обвала перекрытия блиндажа <воинские звания> Б., У. и К. получили различные травмы и госпитализированы в военный госпиталь. Что же касается использованного подсудимым инженерного сооружения для укрытия личного состава, то оно не было предусмотрено для проведения занятий с применением имитации обстрелов.

Свидетель Н., командир взвода показал, что в период проводимых занятий, у личного состава роты касок (стальных шлемов) не имелось, они были обеспечены лишь десантными шлемами, в которых планировалось проводить прыжки с парашютом. О применении Соколовым М.И. взрывпакета личный состав также не был им предупрежден. Около 12 часов 40 минут, Б., У. и К., в числе других военнослужащих, по команде командира роты Соколова М.И. укрылись в инженерном сооружении. Примерно через 3-5 минут около блиндажа раздался хлопок, похожий на взрыв боеприпаса, после чего из блиндажа по команде подсудимого стали выбегать военнослужащие. Последними из блиндажа вышли, взяв под руки потерпевшего Б., <воинские звания> К2 и Н2. При этом у Б. левая часть головы была окровавлена, и все лицо было в песке. Вечером этого же дня ему от сослуживцев стало известно, что в результате применения Соколовым М.И. в ходе занятий взрывпакета по сооружению, обрушилось перекрытие его потолка, причинив <воинские звания> Б., У. и К. различные травмы, в связи с чем они были госпитализированы в военный госпиталь.

Потерпевшие У. и К., каждый в той или иной части, показали, что в ходе тактических занятий, проводимых командиром роты в лагере разведчиков, они, в числе других военнослужащих подразделения, выполняя команду «В укрытие», спустились в сооружение. При этом У. расположился в середине помещения, недалеко от входа, за ним <воинское звание> Б., а перед ним – <воинское звание> К. Примерно через 5 минут, сверху, на крыше, прямо над их головами раздался глухой хлопок, отчего у них «зазвенело» в ушах, и на них обрушилось перекрытие потолка сооружения, обсыпав землей и обломками деревянных конструкций. После того, как личный состав отделения по команде командира роты выбежал из блиндажа, они увидели, что <воинское звание> Б. сидит на земле около блиндажа, обхватив руками голову, и все его лицо было в песке. Вечером этого же дня после осмотра врачом воинской части <воинское звание> Л. Т.И., они были госпитализированы в нейрохирургическое отделение военного госпиталя. На следующий день им, со слов <воинское звание> Л. М.А., стало известно, что обрушение перекрытия произошло в результате подрыва взрывпакета, брошенного на крышу сооружения Соколовым М.И..

Соответствуют показаниям потерпевших в существенных деталях и показания, данные в суде свидетелями Ш. М.А., В. Д.А., К. Н.В., М. А.А., К. Д.С., Х. А.С., а также свидетелем К2..

Последний, кроме того, показал, что, продвигаясь сразу после взрыва к выходу из сооружения, он увидел стоявшего на коленях на полу блиндажа <воинское звание> Б., который держался за голову и что-то невнятно бормотал. При этом, прямо над ним свисала переломившаяся деревянная жердь, которую удерживали <воинское звание> Н2 и кто-то еще из военнослужащих. После этого он и <воинское звание> Н2 помогли Б. выйти из блиндажа.

Как следует из протокола осмотра места происшествия от <следующий день после ЧП>, инженерное сооружение, именуемое в протоколе «блиндаж», расположенное на учебно-тактическом поле учебного полигона воинской части на расстоянии 800 метров от вертолетной площадки «крест», представляет собой очерченный прямоугольник с кантом по периметру в виде углубления размером 0,05 метров и шириной 0,15 метров. На поверхности сооружения имеется травяной покров. Сооружение имеет размеры: 6,58 метров в ширину и 8,47 метров в длину. Максимальная высота его над уровнем земли составляет 1,10 метра. Это сооружение предназначено для защиты, маскировки и укрытия личного состава подразделения и представляет собой инженерное сооружение в виде «землянки» с одним входом, имеющим размеры: 0,6 метра в ширину и 1,2 метра в длину. На поверхности потолка имеется воронка неправильной овальной формы длиной 1,65 метра, шириной: в широкой части – 0,91 метра, в узкой части – 0,36 метров, глубина от верхнего уровня насыпи до пола «блиндажа» – 1,88 метров, расстояние от верхнего края насыпи до потолочного перекрытия «блиндажа» – 0,48 метров. Потолок «блиндажа» представляет собой перекрытие, выполненное из деревянных балок (сухих жердей) диаметром около 10 сантиметров, а также деревянных досок и фанеры. Средняя балка имеет излом сверху в двух местах: у торца и в середине балки. Диаметр балки составляет 11,5 сантиметров. Расстояние от пола «блиндажа» до изломанной части балки составляет 1,26 метра. Стены «блиндажа» сконструированы из деревянных сухих жердей, а также из шифера и деревянных досок.

При этом, различное наименование данного сооружения в протоколах следственных действий, показаниях свидетелей и иных документах как «блиндаж», «наблюдательный пост разведчика» и иные, им подобные, военный суд признает относящимися к одному и тому же строению – инженерному сооружению в виде «землянки», и при его наименовании исходит из установленного.

Свидетель Л., начальник разведки воинской части, показал, что указанное сооружение, представляющее собой укрытие в виде наблюдательного поста, было возведено на тактическом поле учебного полигона в июле 2013 года во время проведения лагерного сбора подразделения разведки, с целью демонстрации военнослужащим по призыву, как возводится скрытый наблюдательный пост разведчиков. Оно было изготовлено из доступных подручных средств – деревянных жердей, диаметром около 10 сантиметров, и дощечек от тары для боеприпасов, служивших перекрытием потолка и сверху, в целях маскировки, было засыпано слоем грунта. Данное сооружение не было пригодно для укрытия военнослужащих при проведении с ними практических занятий с применением пиротехнических и других имитационных средств.

Из заключения взрыво-технической судебной экспертизы от 23 сентября 2014 года № следует, что на месте происшествия имел место взрыв цилиндрического взрывпакета – промышленно изготовленного взрывного устройства малой мощности, пиротехнического изделия, предназначенного для имитации разрыва ручных гранат, которые используются в Вооруженных Силах Российской Федерации при обучении личного состава. Цилиндрический взрывпакет представляет собой оболочку из картона, снаряженную зарядом дымного пороха массой 30 грамм, со вставленным в него запалом (огнепроводным шнуром). Для инициирования взрыва взрывпакета необходимо воспламенить свободный конец огнепроводного шнура, горение которого обеспечивает задержку взрыва на 8-10 секунд, после чего происходит воспламенение и взрыв порохового заряда.

Из заключения судебно-медицинского эксперта от 4 сентября 2014 года №, проводившего судебно – медицинскую экспертизу трупа, следует, что Б. была причинена открытая черепно-мозговая травма в виде: ушиба головного мозга тяжелой степени; эпидуральной гематомы в теменно-височной области справа; субдуральной гематомы в височной области слева; субарахноидального кровоизлияния преимущественно в правой гемисфере; оскольчато-фрагментарного перелома височной кости слева, с распространением линии перелома на теменную кость слева, на среднюю черепную ямку слева, пересекающую в поперечном направлении на среднюю черепную ямку справа, с переходом на пирамидку височной кости справа. Перелом передней стенки верхнечелюстной пазухи слева. Кровоизлияния в мягкие ткани височной области слева. Рвано-ушибленные раны в левой височной области. Ссадина в затылочной области. Кровоподтеки в подглазничной области с обеих сторон. Данные повреждения осложнились отеком и дислокацией головного мозга.

Это телесное повреждение – открытая черепно-мозговая травма – причинило опасный для жизни вред здоровью потерпевшего, повлекло за собой его смерть и находится с ней в прямой причинно – следственной связи.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта от 18 августа 2014 года №, У. была причинена тупая сочетанная травма головы и туловища в виде:

- тупой травмы головы: закрытой черепно – мозговой травмы в виде ушиба головного мозга легкой тяжести; закрытого перелома височной кости справа; эпидуральной гематомы справа; ссадины в теменной области, повлекшей тяжкий вред здоровью потерпевшего как опасной для его жизни;

- травмы туловища: в виде кровоподтеков на передней и задней поверхностях грудной клетки, а также ссадин в теменной области, не причинившей вреда его здоровью.

Из заключения судебно-медицинского эксперта от 18 августа 2014 года № следует, что потерпевшему К. причинены закрытая черепно-мозговая травма в виде сотрясения головного мозга, причинившая легкий вред здоровью потерпевшего как повлекшая кратковременное расстройство его здоровья продолжительностью до 3-х недель (до 21 дня), и кровоподтек в теменной области слева, не причинивший вреда здоровью.

При этом, как указано в каждом из экспертных заключений, обнаруженные у каждого из потерпевших телесные повреждения могли образоваться от травматического воздействия тупого твердого предмета 7 августа 2014 года при обстоятельствах, указанных в постановлениях о назначении экспертиз.

Факт смерти Б. ДД.ММ.ГГГГ подтверждается свидетельством о его смерти №.

Согласно заключению № от 8 сентября 2014 года комиссии экспертов-психиатров, проводивших амбулаторную судебно – психиатрическую экспертизу подсудимого, последний каким-либо психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием либо иным болезненным состоянием психики не страдал ранее и не страдает в настоящее время, мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими во время совершения вмененных ему в вину общественно опасных действий.

Оценив данное заключение в совокупности с материалами дела, суд находит его достоверным, поскольку оно полно, научно обоснованно, согласуется с другими доказательствами по делу и данными о личности подсудимого и дано экспертами высокой квалификации на основе всестороннего обследования его здоровья, а поэтому, соглашаясь с ним, признает Соколова М.И. вменяемым.

Как видно из заявлений У. и К., подсудимый компенсировал им причиненный моральный вред денежной суммой в <данные изъяты> и <данные изъяты> рублей соответственно.

Совокупность приведенных доказательств позволяет суду признать их достаточными, а виновность подсудимого доказанной.

Давая юридическую оценку действиям подсудимого, органы предварительного следствия исходили из его статуса должностного лица.

Эти выводы суд находит достоверными, поскольку, в соответствии со статьями 35, 36 и 144 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденного Указом Президента российской Федерации от 10 ноября 2007 года № 1495, он как младший офицер, являлся начальником для сержантов, старшин, солдат и матросов и как командир роты являлся прямым начальником всего личного состава роты, в период произошедшего исполнял с подчиненным ему личным составом обязанности военной службы.

Расценив это исполнение Соколовым М.И. как совершение им действий, явно выходящих за пределы его полномочий, органы предварительного следствия, в то же время, каких – либо доказательств и обоснований этому не привели.

Между тем, будучи командиром роты, Соколов М.И., в соответствии со статьями 77 и 145 вышеприведенного Устава, был обязан, в числе иного организовывать в роте боевую подготовку, лично проводить занятия с подразделениями роты, проверять знания и практические навыки личного состава роты.

Следовательно, проводя ДД.ММ.ГГГГ, на основании утвержденного расписания и план – конспекта, занятие с личным составом подчиненного ему подразделения, подсудимый исполнял свои должностные обязанности.

Согласно приложению № 5 к «Наставлению по организации и проведению общевойсковых тактических учений», введенного в действие приказом главнокомандующего Сухопутными войсками – заместителем Министра обороны Российской Федерации от 1 ноября 2003 года № 178, стрельба из орудий наземной и зенитной артиллерии своих войск и противника имитируется холостыми выстрелами, имитационными патронами и взрывпакетами.

Таким образом, Соколов М.И. в ходе проведения тактического занятия по отработке действий подразделения в обороне, был вправе использовать имитационные пиротехнические средства, в том числе взрывпакет, при надлежащем исполнении своих обязанностей, что предусматривало организацию и проведение занятия в строгом соответствии с требованиями нормативных документов Министерства обороны Российской Федерации.

Обосновывая квалификацию действий подсудимого по пункту «в» части 3 статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации, органы предварительного следствия сослались на, якобы, умышленный характер действий подсудимого и его отношения к наступлению последствий от этого: осознавание им противоправного характера и общественной опасности своих действий в виде возможного причинения вреда здоровью военнослужащим различной степени тяжести, предвидение возможности наступления таких последствий и безразличного к ним отношения.

Доказательств такого отношения подсудимого к последствиям его действий в момент их совершения материалы уголовного дела не содержат.

Более того, свои действия подсудимый в ходе всего производства по делу обосновывал тем, что полагал сооружение надежным, личный состав роты – защищенным имевшимися у военнослужащих десантными шлемами, а сам имевшийся у него взрывпакет – не способным исходя из его пиротехнических средств, вызвать какие – либо значимые негативные последствия.

Данные выводы подсудимого стороной обвинения в суде опровергнуты не были.

Таким образом, исследованными в суде доказательствами установлено, что подсудимый не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий – обрушение перекрытий потолка сооружения и причинения его конструкциями вреда здоровью потерпевшим.

В то же время, Соколов М.И. мог и должен был при необходимой внимательности и предусмотрительности предвидеть такие последствия.

Так, в соответствии с пунктами 3.1.3, 3.3 «Требований безопасности при проведении учений и занятий по боевой подготовке Вооруженных Сил Российской Федерации» от 2002 года, разработанных Главным управлением боевой подготовки Вооруженных Сил Российской Федерации, и пунктом 32 «Инструкции по организации и проведению имитации ударов высокоточного оружия, авиации, огня артиллерии, инженерных и химических заграждений», утвержденной приказом командующего Сухопутными войсками ВС СССР от 27 июля 1985 года № 50, запрещается бросать взрывпакет на объекты ближе 25 метров от личного состава и в расположение подразделений.

Кроме того, пунктами 2, 3 Приложения № 9 «Наставления по организации и проведению общевойсковых тактических учений», введенного в действие приказом главнокомандующего Сухопутными войсками – заместителем Министра обороны Российской Федерации от 1 ноября 2003 года № 178, предусмотрено обязательное обеспечение личного состава, задействованного в организованных занятиях, положенными видами индивидуальной защиты - касками армейскими.

Другие, предусмотренные в Вооруженных Силах Российской Федерации предметы экипировки военнослужащих, в частности десантные шлема, этим целям не отвечают, поскольку предусмотрены для выполнения служебно – боевых задач иного характера.

Таким образом, поскольку Соколов М.И. приведенными требованиями и запретами пренебрег, это свидетельствует о ненадлежащем исполнении им свои обязанностей вследствие небрежного отношения к службе.

Что же касается вменения органами предварительного следствия в вину подсудимому нарушений, помимо приведенных положений «Наставления по организации и проведению общевойсковых тактических учений», «Инструкции по организации и проведению имитации ударов высоко-точного оружия, авиации, огня артиллерии, инженерных и химических заграждений» и «Требований безопасности при проведении учений и занятий по боевой подготовке Вооруженных Сил Российской Федерации», иных правовых норм: статей 26 и 27 Федерального закона «О статусе военнослужащих», статей 16, 20, 24, 33 – 36, 320 Устава Вооруженных Сил Российской Федерации, то они касаются общих положений, непосредственного отношения к установленному судом не имеют, в связи с чем подлежат исключению из объема обвинения Соколова М.И.

Оценивая наступившие последствия в виде причинения вреда здоровью потерпевших К. и У., а также смерти потерпевшего Б., военный суд признает наличие между ними и действиями подсудимого прямой причинно – следственной связи.

Кроме того, причинение К. легкого вреда здоровью военный суд расценивает как существенное нарушение его прав и законных интересов.

При таких обстоятельствах ненадлежащее исполнение Соколовым М.И., являвшимся должностным лицом, ДД.ММ.ГГГГ, в ходе проведения занятий с личным составом вверенного ему подразделения своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов потерпевшего К., а также причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего У. и смерть потерпевшего Б., военный суд квалифицирует по части 2 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации, переквалифицировав его на указанную статью с пункта «в» части 3 статьи 286 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В связи с причинением смерти Б., его матерью, признанной потерпевшей по делу, к подсудимому предъявлен гражданский иск в сумме <данные изъяты> рублей в счет компенсации морального вреда.

Подсудимый размер и основания иска признал.

Обсудив основания и размер предъявленного иска, суд находит их обоснованными, поскольку гражданка Б. Т.Г. действительно перенесла нравственные страдания, обусловленных гибелью близкого человека, а поэтому, руководствуясь принципами разумности и справедливости, с учетом личности виновного и в соответствии со статьями 151, 1099 – 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, полагает необходимым иск удовлетворить в полном размере.

Решая вопросы о виде и размере наказания подсудимому, суд принимает во внимание, что Соколов М.И. ранее вел законопослушный образ жизни и характеризуется, в том числе и в период прохождения военной службы, положительно.

Учитывает суд позицию потерпевших У. и К. о смягчении наказания подсудимому, а также состояние здоровья его родителей, являющихся инвалидами и нуждающихся в материальной поддержке.

Обстоятельствами, смягчающими наказание Соколову М.И., суд признает наличие у него <сведения о семейном положении>, оказание им иной помощи потерпевшему Б. непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение морального вреда потерпевшим У. и К., причиненного в результате преступления, и раскаяние в содеянном.

Одновременно с этим, суд, с учетом приведенных фактических обстоятельств преступления, степени его общественной опасности, выразившейся в причинении вреда здоровью нескольким потерпевшим, создании угрозы для здоровья и жизни значительного числа военнослужащих, демонстративном характере нарушений им как командиром требований нормативных актов Министерства обороны Российской Федерации в ходе выполнения мероприятия боевой подготовки и в присутствии его подчиненных, суд не усматривает оснований для изменения категории совершенного Соколовым преступления в соответствие с частью 6 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также назначения ему иного, нежели лишения свободы, вида наказания.

По этим же основаниям, с учетом совершения преступления в отношении подчиненных подсудимому по службе потерпевших, военный суд назначает Соколову М.И. в качестве дополнительного наказания, предусмотренного санкцией части 2 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации, лишение права занимать должности, связанные с руководством людьми, на государственной службе и в органах местного самоуправления.

Поскольку Соколов М.И. привлекается к уголовной ответственности за преступление, совершенное по неосторожности, суд, учитывая положения пункта «а» части 1 статьи 58 Уголовного кодекса Российской Федерации, назначает ему отбытие наказания в колонии-поселении.

Вещественные доказательства по делу: два фрагмента деревянной балки, указанные на листе дела 95 тома 1, и пять фрагментов картонного материала от цилиндрического взрывпакета, указанные на листе дела 66 тома 3, и находящиеся в камере хранения вещественных доказательств военного следственного отдела по <адрес>, суд считает необходимым уничтожить их как не представляющие ценности.

Процессуальные издержки по делу в сумме <данные изъяты> рублей, связанные с вознаграждением адвоката В. Д.В. за защиту интересов обвиняемого по назначению следователя на предварительном следствии, подлежат взысканию с осужденного в федеральный бюджет.

Что же касается ранее избранной в отношении подсудимого меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, то суд, с учетом положений пункта 11 части 1 статьи 308 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации о порядке самостоятельного следования осужденного к месту отбывания наказания ввиду назначения ему отбытия лишения свободы в колонии-поселении, полагает необходимым в целях исполнения приговора данную меру пресечения оставить без изменения, а по вступлении приговора в законную силу – отменить.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 307, 308 и 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, военный суд,

приговорил:

Признать Соколова М.И. виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком 2 (два) года в колонии-поселении с лишением права занимать должности, связанные с руководством людьми, на государственной службе и в органах местного самоуправления.

По вступлении приговора в законную силу осужденному Соколову М.И. надлежит самостоятельно следовать к месту отбытия наказания, указанному ГУФСИН России по <адрес>.

Срок отбытия наказания Соколову М.И. исчислять с момента его прибытия в колонию-поселение, с зачетом времени следования в соответствии с предписанием к месту отбывания наказания из расчета один день за один день.

Меру пресечения Соколову М.И., – подписку о невыезде и надлежащем поведении – по вступлении приговора в законную силу отменить.

Гражданский иск потерпевшей Б. Т.Г. о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с осужденного Соколова М.И. в пользу Б.Т.Г. <данные изъяты> рублей.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по делу – два фрагмента деревянной балки и пять фрагментов картонного материала от цилиндрического взрывпакета – уничтожить.

Процессуальные издержки по делу в сумме <данные изъяты> рублей взыскать с осужденного Соколова М.И. в федеральный бюджет.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Восточно-Сибирский окружной военный суд через Улан-Удэнский гарнизонный военный суд в течение 10 суток со дня его провозглашения. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе участвовать в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

.

Председательствующий                              В.Д. Доржиев

.


Распечатать:     Сохранить:                            


Источник документа
Источник карточки дела